О Лене Эшкинд
Жанр воспоминаний о дорогом ушедшем человеке практически всегда превращается в род автобиографии или исповеди. Не знаю, как этого избежать, говоря о Лене Шмелевой, вернее, о Ленке Эшкинд. Не думаю, что когда-либо я ее называла в глаза иначе как Ленка, а за глаза иначе как просто Эшкинд. В нашем кругу, конечно. А она меня иначе как «Ирка» в глаза тоже не называла (как называла за глаза – понятия не имею). Это, конечно, факт социолингвистический. Это дружеско-фамильярное -ка, особенно в женском общении, говорит как бы об особом расположении и доверии, точнее – о признании «своим», такой позывной что ли. Что-то в этом роде выражает французское слово – connivence, которое плохо переводится на русский язык. Это такой же семиотический акт как переход на «ты», только это следующая ступень. Назвать кого-то полным уменьшительным именем, если однажды установилось обращение на «-ка» — это ничуть не лучше, чем перейти обратно на «вы».
Так вот, каждый раз, когда Лена называла меня «Иркой», мне становилось хорошо и тепло. Не то чтобы я заслуживала этого доверия. Мы не были близкими подругами, скорее добрыми знакомыми, приятельницами в буквальном смысле этого слова. Лена была лишь на два года меня старше, но в студенческие годы это было существенно, да и потом я воспринимала ее как человека старшего и, главное, мудрого, так что ее «Ирка» было особенно лестно — поскольку предполагало взаимность.
Первое яркое воспоминание о Лене: мы обе оказались в троллейбусе, подъезжали к метро Университет. Я студентка, кажется, первого курса. Мы не были знакомы, вернее, представлены, но я знала, что это «Эшкинд». Мы не встречались взглядами, но я не могла удержаться и поглядывала на этот гордый птичий еврейский профиль на длинной шее. Она была невероятно тоненькая, очень юная и очень красивая.
Потом, когда они уже были женатой парой с Алешей, мы стали оказываться в одних компаниях. Через какое-то время Лена стала приглашать меня к себе на праздники, дни рождения и, кажется, я побывала во многих, хотя точно не во всех ее домах. Помню маленькую квартиру, где было очень тесно, Алешечка еще не родился, а Саша и Володя были маленькие, но почему-то их не было видно. Потом Лена родила Алешечку, с перерывом в десять лет после Володи, и мне казалось это удивительным. Потом я узнала, что Шмелевы уехали на целый год в Техас, а я вскоре уехала во Францию. Дальше была квартира в далеком Солнцеве, где старшие мальчики окончательно выросли и где подрос Алеша. Потом уже намного позже, наконец, я стала приходить в квартиру на Соколе. Пару раз я бывала на даче в Малаховке. Мы регулярно встречались на конференциях и лингвистических школах в разные годы.
Свою сознательную жизнь я делю на три неравных периода. С начала 80-х годов до моего отъезда во Францию в 1994 году; моя жизнь во Франции в 1994–2004 годах, и последний, пенсильванский период. Шмелевы присутствовали в моей жизни на протяжении всех этих лет, и особенно Лена. Пунктиром.
Пытаясь вспомнить какие-то яркие эпизоды, я разворошила память, и вместо эпизодов зароились картинки в полном беспорядке. Вот они у меня в гостях в моем домике в Экс-ан-Провансе.
Вот я у них в Солнцеве – день рождения Алеши. Добираться от метро Юго-Западная на маршрутке или на автобусе. Пересечь заснеженный пустырь. В квартире жарко, очень много людей во всех комнатах и на кухне. Это я приехала на каникулы из Франции.
Вот столовая в доме отдыха на конференции «Диалог». Я приехала уже из Пенсильвании и расспрашиваю Лену об участниках, особенно о незнакомых мне молодых ребятах, и она мне рассказывает, кто чей сын и кто на ком женился, с кем развелся и на ком опять женился, какие у кого дети. И все это вовсе не сплетни — а семейная осведомленность.
А вот мы на дне рождения Ани (для меня — Аньки, для родных и друзей детства — Анюты) Зализняк, у ее родителей, где 10 сентября всегда собираются (увы, собирались) примерно одни и те же люди, которые сидят на определенных местах. И место Лены неизменно рядом с Андреем Анатольевичем. Если не ошибаюсь, по левую руку. Лена уже давно не девочка, она очень взрослая. Она говорит тост. Ее голос негромкий, глуховато-теплый, с неповторяемыми интонациями, как будто настоянный на улыбке. К счастью, мы можем его слышать в многочисленных записях на Ютубе. Эта ситуация повторялась много раз, но я так давно перестала попадать к Ане на день рождения! Точно после 2004 года.
После моего отъезда в Пенсильванию в 2004 году, как ни странно, наше общение стало более регулярным. Два раза в год в США проходят традиционные конференции славистов. Я много лет подряд, до пандемии ковида, организовывала секции на этих конференциях с участием Шмелевых и других московских лингвистов. Для меня это прежде всего была замечательная возможность увидеться и пообщаться с моими московскими друзьями-лингвистами, а для них — возможность приехать на американский континент и встретиться с коллегами и многочисленными друзьями, оказавшимися по эту (для меня), по ту (для них) сторону океана. Шмелевы были неутомимы и готовы приезжать на все конференции. Так мы встречались, из того, что я сразу помню, в Вашингтоне, в Филадельфии, в Новом Орлеане, в Бостоне, в Сан-Франциско и последний раз, перед самой пандемией, в феврале 2020 года в Сан-Диего. Какое же это было счастье!
Пандемия прекратила эти дружеские оргии, а по ее окончании возникли другие плохо преодолимые препятствия. В предпоследний раз мы виделись в Будве летом 2022 года, где пили белое вино за столиком в саду в доме у Саши; а последняя встреча была у Ольги Меерсон в феврале 2024 года, когда Лена с Алешей приехали с очень коротким визитом в США и прочитали лекции в нескольких университетах. Лена страдала сильными болями в ноге, ей было трудно ходить, но она была неизменно тепла, самоиронична и внимательна ко всем.
Невероятное мужество, терпение и самоотверженность Лены в семейной жизни легендарны. Ее способность выслушать и расположить к откровенности каждого привлекали к ней множество людей и, что очень важно, – детей. Дети ее друзей становились ее друзьями. А сейчас мне бы хотелось очень осторожно сказать о ее христианстве. Я убеждена, что Лена была глубоко и искренне верующим человеком, но вера эта сопровождалась скромностью и целомудрием. Мы никогда не говорили на эту тему, но мне казалось очевидным, что Лена приняла крещение из любви и преданности мужу. Но также очевидно, что в этом не было ничего искусственного или внешнего. Этот талант следовать за любимым человеком, оставаясь во всем собой, мне кажется истинно христианской чертой.
Маша Бурас и Максим Кронгауз нашли точную формулу: Лена никогда не была лидером, но всегда была центром. Ей безусловно была чужда идея лидерства, а центром она становилась естественным образом, за счет силы человеческого к ней притяжения.
Просматриваю нашу переписку в мессенджерах. Вот некоторые выдержки. 15 февраля 2024 года Шмелевы у Бахыта Кенжеева в Нью-Йорке. Лена пишет, что они вместе с Леной Мандель посмотрели запись вечера Алеши Цветкова и обе ревели.
27 июня 2024 года, на следующий день после смерти Бахыта, Лена спрашивает, не знаю ли я его крещеного имени, чтобы заказать панихиду. Я, к стыду своему, не знаю. Оказалось Борис.
В начале февраля уже 2025-го года, зная, что у Шмелевых есть американская виза, я спросила Лену, будем ли мы подавать на конференцию, которая будет проходить в ноябре в Вашингтоне, и получила ответ, что она в больнице с желтухой. «Если все обойдется малой кровью, подаем, а если там что-то серьезное…»
20 февраля Лене сообщили страшный диагноз, и она мне переслала смску от врача. Пишу ей о своей любви. Она отвечает «я тоже» и просит молитв.
25 февраля я спрашиваю, можно ли ей позвонить. Ответ: «Сейчас я что-то притомилась — у Алеши сегодня именины, мне так было его жалко, что он остался без моих традиционных блинов, что я ему организовала праздник… Я развела тесто, приехав с работы, а подружки мои спекли».
Я звонила ей из Еревана 11 марта. Говорили в основном о детях, о ее мальчиках в Черногории.
Дальше обмен короткими репликами. Но я постоянно вижу ее лайки в сети. Она мне как-то сказала: я ставлю лайк всем «френдам», что, мол, прочитала.
20 апреля поздравляю Лену с Пасхой и узнаю, что очередную химию отменили из-за плохих анализов. 12 мая Лена мне уже не ответила, хотя мое сообщение прочитала.
Вот к кому в полной мере применимы слова апостола Павла, так это к Лене: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит».
Вечная благодарная память!